Батька и COVID-1984

Если бы Батька не воспротивился требованиям всемирного мафиозного фонда и сделал бы все как требуется¹, то у него и не было бы сегодня этих проблем со спонсированными демонстрациями и беспорядками². И еще получил бы от МВФ 940 Миллионов имперских долларов за прилежное послушание. А надо-то было всего-то: понагнать побольше страху о ужасной пандемии; приостановить работу предприятий; отменить все культурные и массовые мероприятия – больше трех не собираться(!); озаботить значительную часть населения добычей средств на существование; закрыть вузы, школы и детсады; позволить белорусам высовывать нос из своих нор лишь в определенные часы и лишь с намордниками; и, конечно же, жестко наказывать всех кто нарушает правила, принятые во всех прогрессивных странах тотальной демократии и свободы. Но самонадеянный диктатор решил, видите ли, что народ его страны такого уничижения не заслужил и он может проигнорировать вседемократический диктат. Вот теперь и расхлебывает.
Владимир-Отравитель, как его нежно величают все прогрессивные силы, оказался умнее – хитрый пес! С трогательной заботой о больных и престарелых и связанных с ней мероприятиях всякое правительство может вполне себе без оглядки на глашатаев прогрессивных плутократий спустить в канализацию любые конституционные права и свободы граждан, если они оказываются некстати или мешают более серьезным делам и заботам правительства.
¹) См.:
²) А также:
и
PS. Для раздумий:

Фабрикация идеологии средствами массовой информации

Профессор Райнер Маусфельд в интервью с Йенсом Вернике (JW).

Неолиберализм - это феномен: он дает понять бедным и слабым, что они-де сами виноваты в своем плачевном положении. И при этом ему удается еще скрыть от общественности истинный размах социального убожества: что система здравоохранения, вопреки растущим расходам, становится все более бесчеловечной; что социальная сфера эродирует и против этого ничего не предпринимается; что в стране с помощью фондов происходит настоящий бум «рефеодализации», а инвесторы сосредоточились уже на приватизации системы государственного образования. Но какими же медийными психотехниками можно затуманить/заморочить сознание людей настолько, чтобы подавить всякое [общественное] сопротивление этой бесчеловечной идеологии? С этим вопросом Йенс Вернике (Jens Werneke) обратился к исследователю перцепционных и когнитивных процессов Райнеру Маусфельду (Rainer Mausfeld), для которого критика масс-медиа не мыслима без критики социальной и который видит основную функцию СМИ в инсценировке иллюзии демократии, делающей реальную демократию фактически невозможной.

Краткая справка: Райнер Маусфельд, 1949 г.р., с 1969 по 1979г изучал психологию, математику и философию в университете Неймегена, защитил докторскую диссертацию в боннском университете, профессор общей психологии университета в Киле, ныне в отставке. Получил широкую известность в стране благодаря многочисленным выступлениям и обзорам из своей области исследований.

JW: Г-н Маусфельд, граждане Германии больше не доверяют своим СМИ. Некоторые говорят о единичных журналистских промахах; другие сразу же сразу заводят речь о пропаганде и лжи. Что же происходит? И в чем вообще заключаются роль и функция СМИ в нашей стране?

Недоверие к средствам массовой информации, особенно к так называемым ведущим СМИ, за последние годы действительно значительно возросло. Так, например, в 2015 году, согласно репрезентативному опросу еженедельника ZEIT, 60 процентов респондентов отчасти или вовсе не доверяли СМИ. Аналогичные результаты были получены и в других исследованиях. Тому имеются веские причины, которые были неоднократно проанализированы и опубликованы.

Однако комплементарный аспект мне представляется более интересным. Ведь индоктринирующий характер ведущих СМИ был темой многочисленных эмпирических исследований по конкретным темам - как-то: Косово, Ирак, Афганистан, Греция, Украина и Сирия - и был всякий раз убедительно подтвержден. Это ставит вопрос о том, почему же все еще так много людей доверяют СМИ. В конце концов, согласно опросу WDR-Infratest, проведенному в декабре 2016 года, 72 процента считают, что общественное телевидение, а 65 процентов, что ежедневные газеты заслуживают доверия. Лишь 20% убеждены, что в ежедневных газетах лгут, т.е. сознательно распространяют неправду, и лишь 30% считают, что это относится и к общественному телевещанию. Аналогичные результаты были получены и в репрезентативном опросе, проведенном Университетом Майнца, согласно которому 40% населения считают, что «в важных вопросах можно отчасти или полностью доверять СМИ».

Читать полный перевод интервью.

Trickle-Down или Trickle-Up?

Одной из центральных теоретических концепций неолиберальной экономической парадигмы является т.н. Trickle-down эффект. Эта концепция восходит своими корнями к Адаму Смиту и гласит, что экономический рост и увеличение состояний наиболее зажиточной части общества с необходимостью приводит к повышению благосостояния беднейших слоев, т.к. богатство неминуемо должно "просачиваться вниз" от богатых к бедным. Как известно из истории этот эффект не имел места в период зарождения капитализма и начальной фазы индустриализации, хотя и наблюдался в более поздних периодах его развития. Т.о. сам по себе этот эффект не обязательно сопровождает формирование зажиточной социальной прослойки и рост состояния этой части общества.

Однако прямые и неявные ссылки на этот эффект как незыблемый закон природы не утратили своей популярности в политическом дискурсе и по сей день. Т.е. вопрос о действенности этого эффекта остается актуальным и получил неожиданное разрешение в недавнем еженедельном бюллетенe Берлинского института исследований экономики и бизнеса (1)
В исследованиях и статистических отчетах, касающихся доходов населения, принято разделять его по уровню доходов на десять групп. Граждане с годовым доходом менее 21 тысяч € (медианный доход) относятся к нижним пяти группам, а к последней 10-й группе относятся граждане с годовым доходом от 89 тысяч и выше, владеющих к тому же почти 60% частного состояния в стране. Промежуточные четыре группы относятся к т.н. среднему классу и располагают примерно 40% частного состояния. Нижние пять групп практически не располагают ни каким состоянием - подробнее см.(2). В следующем графике отображена динамика изменения доходов нижних пяти групп (черная кривая), последней 10-й группы (синяя) и промежуточных четырех групп (серая кривая)

Из этой динамики легко видеть, что за последние пол-века ни какого Trickle-Down эффекта не наблюдалось, и даже наоборот, начиная с середины 80-х годов наблюдается обратный Trickle-Up эффект, т.е. наименее обеспеченная часть населения беднела в той степени, в какой наиболее состоятельная часть богатела.

Поскольку на графике отображены лишь относительные изменения доходов, то
критически настроенный читатель может заметить на это, что относительное обеднение нижних пяти групп м.б. и результатом абсолютного роста доходов среднего класса. С середины 60-х и до середины 80-х действительно был значительный рост доходов среднего класса и обеднение нижних пяти групп было лишь относительным, но с середины 80-х - увы - этот эффект больше не наблюдался, даже напротив:

На этом графике черная кривая отображает изменение реальных доходов всех нижних девяти групп, а голубая - динамику доходов top-1% населения.

С другой стороны суммарный доход пяти нижних групп дохода может снизиться и по причине того, что абсолютная доля населения, представляющая эти группы, уменьшилась. А это, естественно, привело бы к снижению их суммарного дохода. Но и это предположение не находит подтверждения - см.(3), стр. 8 и далее. Абсолютная доля этих групп дохода оставалась - с незначительными колебаниями - практически постоянной и составляет немногим более половины населения страны.

(1)
http://www.diw.de/documents/publikationen/73/diw_01.c.575224.de/18-3-1.pdf
(2)
https://www.iwkoeln.de/fileadmin/publikationen/2017/322410/IW-Trends_1_2017_Mittelschicht.pdf
(3)
https://www.bpb.de/system/files/dokument_pdf/08%20Einkommen%20und%20Verm%C3%B6gen_1.pdf

Секта экономистов

О чем здесь речь

Неоклассическая экономическая теория, или просто неоклассика, чаще именуемая в обиходе [экономическим] неолиберализмом, исходит из того, что люди в своих решениях и поступках руководствуются лишь экономической целесообразностью и располагают для этого достаточной информацией. Меж предлагаемыми альтернативами они всегда выбирают ту, которая обещает им максимальную выгоду - концепция т.н. homo oeconomicus. Далее эта теория гласит, что люди действуют на свободных саморегулирующихся рынках, автоматически порождающих баланс между спросом и предложением. Задача государства в этой теории ограничивается лишь стабилизацией всей системы, внешней обороной и обеспечением правопорядка, прежде всего гарантии и защиты права собственности.

Теоретическая концепция неолиберализма в целом шире экономической неоклассики, к чему я вернусь позже в этом блоге, и является важной частью целого спектра политико-филосовских взглядов либертарианства, основанных на идее т.н. негативной (лучше сказать отрицающей) свободы действий, т.е. свободы от кого- или чего-либо. Такое понимание свободы следует отличать от т.н. позитивной (или лучше - подтверждаемой) свободы, т.е. свободы в чем-то конкретном и как правило регламентированной внешними, в т.ч. и политическими обстоятельствами. Обе формы свободы могут относится как к воле человека, так и к его действиям.
___________________________________________________________________

Перевод интервью Йенса Вернеке(JW) с Ульрикой Герман(UH),
опубликованного в немецком еженедельнике KONTEXT.

В своей книге "Kein Kapitalismus ist auch keine Lösung", Ульрика Герман пишет в частности о том, что Совет экспертов по экономическому развитию [Совет из пяти экономистов, консультирующий правительство Германии] не устает разглагольствовать о достоинствах конкуренции. Однако при этом они не признают распространения этого достоинства на их собственное поприще деятельности. Им известна лишь одна теория - неоклассика, в рамках которой они защищают господствующую экономическую систему, требуя больше свободных рыночных отношений и меньше государственного регулирования.
___________________________________________________________________

JW: Г-жа Герман, ваша книга озаглавлена ​​«Никакого капитализма тоже не решение» - Вы сменили сторону?

UH: Название книги содержит иронию. В нем намек на то, что в доминирующей ныне экономической теории капитализм вообще отсутствует. Так называемая неоклассика построена таким образом, будто мы находимся в каком-то виртуальном средневековье, и будто индустриализации никогда не было. В господствующей теории отсутствует все, что составляет современный развитый капитализм. Нет больших корпораций, отсутствует всеохватывающая спекуляция. Инвестиции и кредиты не играют центральной роли, даже деньги и прибыль совершенно второстепенны.

JW: То есть игра в бисер в башне из слоновой кости.

UH: К сожалению экономисты сидят не в изолированной башне из слоновой кости, где они не могут причинить вреда. Напротив, они влиятельны как ни какая другая группа ученых иных дисциплин. Они доминируют во всех экспертных комитетах, консультируют правительства и управляют центральными банками. Это не преувеличение: заблуждения экономистов стоят нам не только миллиардов, но и человеческих жизней. Только последний финансовый кризис обошелся во всем мире в биллионы. Этот кризис стал возможен лишь потому, что экономисты руководствовались теорией, в которой не было места для финансовых кризисов: вместо этого утверждалось, что финансовые рынки всегда склонны к «эффективности» и «равновесию».

JW: Т.е. Вы задумали книгу как страстное выступление против господствующей экономической теории, которую Вы обвиняете в производстве чистейшей идеологии.

UH: Сегодняшняя экономическая теория не имеет ничего общего с наукой - это религия. Не верующий в мантру баланса может забыть о карьере в солидном университете. Все важные кафедры заняты неоклассиками. Поэтому не следует ожидать, что экономическая теория будет обновлена ​​изнутри. Индоктринируются поколения студентов: в настоящее время в Германии обучается на экономических факультетах 429676 студентов. Они не учатся критическому отношению к своей дисциплине. Вместо этого им приходится маяться с учебниками, в которых к «шаблонным заданиям» представлены «шаблонные решения», внушая таким образом «истину», называемую неоклассической.

JW: Но существует ведь много различных экономических школ: такие классики как Адам Смит, Карл Маркс и Джон Мейнард Кейнс придерживались весьма разных подходов.

UH: Догматизм майнстрим-экономистов заключается в том, что они игнорируют основных теоретиков своей собственной дисциплины. В университетах теории Адама Смита, Карла Маркса и Джона Мейнарда Кейнса едва, в искаженной форме или вовсе не преподают. При том что эти классики обосновали и переработали эту дисциплину. Без них современной национальной экономической теории вообще бы не было. Разумеется, Смит, Маркс и Кейнс тоже были детьми своего времени, так что некоторые из их идей были опровергнуты историческим развитием. Но, в отличие от сегодняшних экономистов они ставили фундаментальные вопросы и искали на них ответы в реальном мире.

JW: Но ведь и неоклассики должны бы заметить, что они не слишком далеко ушли со своей теорией. Ведь реальность настигает нас каждый день.

UH: У упрямого утверждения неоклассиков о том, что экономика имеет внутреннюю тенденцию к балансу, есть политическая подоплека: это снимает прискорбную тему власти. Вопрос о том, почему некоторые так богаты, а многие так бедны, вдруг более не стоит. Каждому воздается якобы по его заслугам. Неоклассика - это теория, которая весьма удобна для привилегированных.

JW: Могут ли Смит, Маркс или Кейнс объяснить, почему бедные бедны, а богатые богаты и что с этим можно поделать?

UH: Адам Смит еще 240 лет назад ясно осознавал, что это определяется не интеллектом или личной продуктивностью, почему некто беден или богат. Вместо этого он четко видел, что решающее значение имеет происхождение - у детей рабочих шансы крайне малы. Карл Маркс описал как использование технологий приводит к тому, что в конце концов остаются лишь несколько крупных концернов, доминирующих в их отраслях. Конкуренция подрывается и возникает олигополия. А Кейнс впервые проанализировал власть финансовых рынков. Его частенько причисляют к левым фантазерам. Но это совершенно ошибочное восприятие. Сам Кейнс был профессиональным спекулянтом и в пересчете оставил состояние в размере 22 миллионов евро. И именно потому что он всю жизнь спекулировал деривативами, он прекрасно понимал, что необходимо жестко регулировать финансовые рынки, если вы хотите предотвратить обогащение небольшой элиты за счет большинства.

JW: Как возникают кризисы и в какой ситуации мы по Вашему мнению сейчас находимся?

UH: Опасные финансовые кризисы всегда возникают из-за того, что выдается слишком много кредитов. Это бремя долга висит на реальной экономике. Именно в этой ситуации мы сейчас и находимся. Образовался до предела вздутый «супер пузырь». Все банкиры знают, что следующий серьезный финансовый кризис неизбежен. Именно поэтому сейчас такой страх, что Deutsche Bank может впасть в банкротство.

JW: Но мы ведь все знаем, что кризисы неотъемлемы от капитализма.

UH: Финансовых кризисов можно избежать: просто необходимо лишить банки их власти. Инвестиционные банки совершенно излишни; вполне достаточно деятельности сберегательных банков. Исторически можно видеть, что наивысший рост экономики был тогда, когда не было «свободной торговли деньгами» и контроль за движением капитала не допускал валютных спекуляций.

JW: Чему можно научиться у Смита, Маркса и Кейнса?

UH: Министру финансов Шойбле непременно следует почитать Смита, который еще 240 лет назад знал, что превышение экспорта над импортом бессмысленно и чревато последствиями. Смит определенно не был радикальным либералом, хотя неоклассики всегда приписывают его к своим проотцам. Маркс ясно показал, что капитализм не является рыночной экономикой, так как при капитализме нет конкуренции - и быть не может. Поэтому крайне удручает, что ныне для всего ищутся «рыночные решения», а государство самоустраняется. За последние годы была продана почти вся коммунальная собственность: водоснабжение, больницы, электростанции, социальное жилье. Сейчас дебатируется вопрос о том, нельзя ли еще через ГЧП косвенно приватизировать и автобаны. Ярким примером того, кто выигрывает от таких «рыночных решений», является пенсионная реформа Ристера [министр из кабинете Шрёдера, лоббист страховых компаний]: на государственных субсидиях разбогатели лишь [страховая компания] Allianz и Deutsche Bank. У Кейнса можно поучиться тому, как должна быть устроена мировая денежная система, которая сразу же прекратит все валютные спекуляции. Такая рекомендация сейчас крайне актуальна: ныне на Земле только на валютных операциях ежедневно обращаются пять биллионов долларов.

JW: Как можно подсыпать песка в шестерни этой огромной и хорошо смазанной машины власти и пропаганды?

UH: Я полагаюсь на просвещение. Я написала эту книгу для того, чтобы даже не экономисты поняли имеющиеся теоретические концепции, и то, насколько абсурден господствующий майнстрим.

Капитализм это экомический рост

Интервью с Ульрикой Герман на портале ассоциации немецких региональных общественных телерадиокомпаний - ARD, оригинал можно найти здесь.
Интервью вела корреспондент ARD Kerstin Deppe.

Деньги, потребление, изобилие. Это то, о чем люди с улицы думают, когда слышат термин «капитализм». Для Ульрики Герман капитализм означает прежде всего экономический рост и технический прогресс.
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
Госпожа Герман, каким образом связаны капитализм и экономический рост?

По сути, речь идет о том, что предприниматели инвестируют в технологии, чтобы производить больше товаров и услуг. Начало капитализма может быть датировано довольно точно: около 250 лет назад в Англии была изобретена «Spinning Jenny» - первая промышленная прядильная машина. Внезапно каждый рабочий мог производить гораздо больше пряжи, производительность [рабочего] увеличивалась невероятно. Таким образом начала расти экономика в расчете на душу населения, чего не было за всю историю человечества.

А почему именно в Англии?

В то время там была самая высокая заработная плата в мире. Поэтому англичане теряли конкурентоспособность и должны были придумать что-то, что заменило бы дорогостоящих рабочих. Техника используется не потому что она известна, а лишь если она выгодна. Это справедливо и по сей день.

Настоящий двигатель капитализма - высокая заработная плата. Она должны быть высокой, чтобы инвестиции стали выгодными и т.о. добиться технического прогресса. И зарплаты должны расти, чтобы было достаточно людей, покупающих производимые товары. Массовое производство требует массового потребления.

Таким образом капитализм сделал нас богаче?

Да, но не с самого начала. Когда появились первые фабрики и люди переехали из сельской местности в города, пролетариат сначала обнищал. Рабочие оплачивались плохо, в качестве дешевой рабочей силы эксплуатировались дети и женщины. В промышленных городах, таких как Ливерпуль и Манчестер, средняя продолжительность жизни снизилась до 17 лет.

Однако профсоюзы добились улучшения условий труда, так что реальная заработная плата выросла. И поскольку массовые товары становились все дешевле и дешевле, люди могли позволить себе все больше. Нашем нынешним процветанием мы обязаны капитализму.

А что еще принес нам капитализм?

Много чего. Только четыре примера. Как следствие материального достатка наша продолжительность жизни увеличилась примерно до 80 лет, мы живем в условиях демократии, около половины выпускников школ заканчивают гимназию, продвинулся вопрос равноправия женщин в обществе. При феодализме подавляющее большинство населения вообще не имело права голоса, и было просто немыслимо, чтобы каждый ребенок ходил в школу.

Но эти процессы еще не завершены. Например, равноправие полов: Только сейчас впервые в истории Германии канцлером стала женщина, но очевидно, что она будет не последней. Социальная динамика капитализма неизменна. Материальный достаток подталкивает, так сказать, [социальное] развитие сзади и будет впредь изменять общество.

А в каком направлении будет идти это изменение? В настоящее время кризисы капитализма лишь учащаются.

С начала нынешнего тысячелетия мы имели дело с тремя тяжелыми финансовыми кризисами, это четкий сигнал тревоги. После распада блока социалистических стран бытовало мнение, что капитализм окончательно победил и было значительно ослаблено его регулирование. Государство отошло на второй план и банкам было позволено воротить как им вздумается. То что мы сейчас наблюдаем - это извращение сути капитализма.

Разрыв между богатыми и бедными продолжает расширяться, богатство распределено чрезвычайно неравномерно. Чтобы стабилизировать капитализм, политика должна неотложно этому воспрепятствовать и обеспечить рост заработных плат [с ростом производительности]. Капитализм функционирует "нормально" лишь в том случае, если от этого выигрывают все стороны. Как я уже сказала, массовое производство нуждается в массовом потреблении.

Следующая проблема заключается в конечности [природных] ресурсов. Развалится ли капитализм, когда эти ресурсы будут израсходованы?

Думаю что да. В своем развитии капитализм упирается в две абсолютные границы: окружающая среда и дефицит природных ресурсов. Капитализм является системой, нуждающейся в постоянном росте. Однако этот рост возможен лишь в том случае, если постоянно вырабатывается энергия и перерабатывается сырье.

Даже «зеленая» технология не такая уж и зеленая. Исчерпание ресурсов означает, что дальнейший рост в какой-то момент станет невозможен - и, к сожалению, капитализм также должен будет исчезнуть.

Многие пытаются бережно обходиться с энергией, природными ресурсами и
сознательно ограничивать свое потребление. Не является ли это решением проблемы?


Нет. Если мы все начнем меньше потреблять, то упадет спрос и это приведет к утрате рабочих мест. Сознательное потребление важно как пример для подражания, но это не решает центральной дилеммы: Без роста эта система сразу же развалится, так как упадет спрос - и такой развал будет отнюдь не мирным. Это приведет к жестким распрям распределения.

Трагично то, что в теории есть видения других экономических форм, таких как экономика совместного потребления (Sharing Economy) или экологическая теория круговорота ресурсов. Но представление о переходе, ведущего от нынешнего капитализма к экономической системе нового типа, до сих пор отсутствует.

Надо каким-то образом избежать того, чтобы период перехода вызвал такой кризис, что многие в своем отчаянии стали бы жертвой правых демагогов, представляющих опасность для демократии. У нас в Германии 15400 профессиональных экономистов, но никто из них не исследует вопрос о трансформации капитализма как системы. Мы на полном ходу несемся на стену, но тормозной путь никого не интересует.

А почему нет таких трансформационных идей?

Потому что капитализм не просто экономическая, но и тоталитарная система. Это проявляется во всех аспектах нашей жизни: в том как формируются правительства, как выглядит наше детство, кого мы выбираем своим партнером, каким образом организовано общественное признание, как мы проводим свободное время.

Мы все настолько являемся частицами этой системы, что нам психологически крайне трудно заняться разработкой альтернатив. Но как знать. Возможно история повторяется и мы даже и не заметим как сформируется новая система. Ведь и капитализм ни кто не планировал.
_________________
Перевод: COPOKA-BOPOBKA

Капитализм не является противоположностью государствa

Перевод главы из книги Ульрики Герман "Победа капитала. Как богатство пришло в мир." Оригинальный текст этой главы можно найти здесь:

[Эссенция предыдущей главы]
Капитализм не является рыночной экономикой

Рыночной экономики по большому счету просто не существует: менее 1% крупных фирм контролируют 2/3 национального валового оборота - там фактически нет места для свободных рынков или конкуренции в смысле теории рыночной экономики. Во всех крупных фирмах господствует частное плановое производство. Деятельность фирм планируется и отчасти согласовывается. Крупные концерны как олигополии образуют фактически единый картель, со всеми сопутствующими тому негативными последствиями. Эти реалии опровергают центральную аксиому теории рыночной экономики.

Капитализм не является противоположностью государствa

Государство органически связано с капитализмом. Их взаимосвязь настолько очевидна, что возникает вопрос, почему это упрямо игнорируется рынoчными либералами. …
------------
Полный текст перевода находится в PDF-документе:

Вводные замечания к последующему

В этом блоге я намерен представить русскоязычной аудитории несколько замечательных книг, вышедших в Германии и Австрии, а также переводов познавательных на мой взгляд статей и исследовательских работ, охватывающих широкий спектр тем из политико-экономической области. Насколько я могу это оценить, этот спектр тем занимает ныне умы довольно широкого круга людей, пытающихся понять и систематизировать происходящие в мире и в своей стране процессы, относимых банально к "политике". А в частности речь пойдет о существе капитализма, о демократии западноевропейского типа, о т.н. свободных рынках и роли государства, о свободе вообще и свободной прессе в частности, о неолиберализме и пропаганде как в "системных" так и в "оппозиционных" СМИ.

Начать я бы хотел с довольно банального и, пожалуй, наскучившего вопроса о том, что же такое капитализм как социально-экономическое явление. Что такое свободный рынок и рыночная экономика, и насколько и от чего они свободны. Вопреки расхожему мнению, что с этим "все ясно" и это вообще "вчерашний день", адекватное понимание капитализма, сопряженное со множеством идеологических клише, заблуждений и предрассудков, является необходимым для понимания насущных проблем, с которыми мы ежедневно сталкиваемся в нашей социальной действительности.

Из профессиональной фаланги журналистов и публицистов, пишущих на экономические темы, я особо выделил бы Ульрику Герман (Ulrike Herrmann): 1964 г.р., квалифицированного специалиста банковского дела, окончила школу журналистики в Гамбурге, изучала историю экономики и философию в свободном университете Берлина, является редактором экономического раздела газеты TAZ, общественным деятелем и автором многочисленных книг, статей и выступлений, большей частью свободно доступных на видеохостинге youtube. Среди своих коллег по перу она отличается весьма широким, трезвым и идеологически беспристрастным взглядом на историю капитализма и реалии современной экономической системы.

О побочных эффектах


Как я уже писал, обо всем на свете уже писано и говорено несчетное количество раз - и об этом наверное тоже, но подавляющее число людей это вовсе не интересует. Однако в чем люди совершенно неутомимы, так это в изобретении колеса и открытии Америки.

Вот и вчера, наткнулся я на статейку в которой автор открыл для себя феномен побочных эффектов в социальной действительности и поспешил поделиться сиим с широкой публикой. Судя по тому, как он разьяснял публике само понятие побочного эффекта, автор - выходец из области информатики или нечто вроде того. Вот де, ежели написать выражение вроде (a=1)+(a=2), то в компьютере, выполняющим это выражение, переменная a после этого неопределена. Но и в человеческом обществе со всеми его писанными и неписанными законами, с его чаяниями и вожделениями, с его надеждами и иллюзиями дело обстоит не иначе - Эврика!

Тема эта древна как мир - достаточно вспомнить хотя бы "Фауста" Гёте или его "ученика чародея", или даже общеизвестное - Благими намерениями вымощена дорога в ад. Но так как новоиспеченный открыватель сего феномена на сей раз был информатиком, мне вспомнилась в этой свази история о волшебном амулете - обезьяньей лапе, написанной почти 100 лет назад англ. писателем Джекобсом (William Wymark Jacobs), которую Норберт Винер неоднократно упоминал в своих общеизвестных книгах именно в том контексте, который наконец-то открыл для себя незадачливый просветитель. Но так как я не совсем был уверен в том, что я об этой истории прочёл когда-то именно в "Кибернетике" Винера, я достал ее с полки, начал листать, и вот на что я наткнулся (c незначительным сокращением):

«Перейдем теперь к другому вопросу, заслуживающему, по моему мнению, внимания. Для меня давно сделалось ясно, что современная сверхбыстрая вычислительная машина в принципе является идеальной центральной нервной системой для устройств автоматического управления. [...]. С помощью этих средств мы уже в состоянии построить искусственные машины почти со сколь угодно сложным поведением. Еще задолго до Нагасаки и до того, как общественности стало известно о существовании атомной бомбы, мне пришла мысль, что мы стоим перед лицом другой социальной силы, несущей неслыханные возможности для добра и для зла. Заводы-автоматы, сборочные конвейеры без рабочих появятся так скоро, как только мы решим затратить на них столько же усилий, сколько мы, например, затратили на развитие техники радиолокации во время 2-й мировой войны.

Я сказал, что это новое развитие техники несет неограниченные возможности для добра и для зла. С одной стороны, оно делает метафорическое господство машин, о котором фантазировал Сэмьюэл Батлер, самой непосредственной и неметафорической проблемой. Оно дает человеческой расе новый, весьма эффективный набор механических рабов для несения ее трудов. Такой механический труд обладает многими экономическими качествами рабского труда, хотя, в отличие от последнего, он свободен от деморализующего влияния человеческой жестокости. С другой стороны, всякий труд, принимающий условия конкуренции с рабским трудом, принимает и условия рабского труда, а тем самым становится по существу рабским. В этой формуле главное понятие – конкуренция. Быть может, для человечества было бы хорошо, если бы машины избавили его от необходимости выполнять грязные и неприятные работы. А быть может, это было бы плохо – я не знаю. К этим новым возможностям нельзя подходить с точки зрения рынка, с точки зрения сэкономленных денег. Но как раз лозунг свободного рынка – “пятой свободы” – стал лозунгом того сектора американского общественного мнения, который представлен Национальной ассоциацией промышленников и журналом “Сатердей ивнинг пост”. Я говорю об американском общественном мнении потому, что как американец, знаком с ним лучше всего; но торгаши не знают национальных границ.

Быть может, исторические корни настоящего положения вещей станут яснее, если вспомнить, что 1-я промышленная революция – революция “темных сатанинских фабрик”, – была обесценением человеческих рук вследствие конкуренции машин. Любая заработная плата, на которую мог бы прожить землекоп в Соединенных Штатах, будет слишком высока, чтобы позволить ему конкурировать с экскаватором. Современная промышленная революция должна обесценить человеческий мозг, по крайней мере в его наиболее простых и рутинных функциях. Разумеется, подобно тому, как квалифицированный плотник, квалифицированный механик или квалифицированный портной пережили так или иначе 1-ю промышленную революцию, квалифицированный ученый и квалифицированный администратор могут пережить и вторую. Но представим себе, что вторая революция завершена. Тогда средний человек со средними или еще меньшими способностями не сможет предложить для продажи ничего, за что стоило бы платить деньги.

Выход один – построить общество, основанное на человеческих ценностях, отличных от купли-продажи. Для строительства такого общества потребуется большая подготовка и большая борьба, которая при благоприятных обстоятельствах может вестись в идейной плоскости, а в противном случае – кто знает как?
»

Кто знает как?

В прозорливости почтенному математику,  написавшему эти строки более 60 лет назад, не откажешь.